Main
Главная
News
Новости сайта
Biography
Биография
Face to face
Лицом к лицу
Filmography
Фильмография
Wallpapers
Обои для рабочего стола
Screenshots - movies
Скриншоты из фильмов
Screenshots - Interviews, Reclame, Show, Making of...
Скриншоты из телепередач и фильмов о съёмках
Pressa
Пресса
Video
Видео
Links
Ссылки
GuestBook
Гостевая книга

Love Story - Выбор Софи

Софи обернулась. На стене висела потрёпанная киноафиша старой ленты «Грейстоук: Легенда о Тарзане, повелителе обезьян», с которой на неё исподлобья смотрел совсем ещё юный Кристоф Ламбер. «Боже мой, это он… Точно он, - прошептала она, совершенно потрясённая открытием, и в следующую секунду во весь голос закричала: - Это он! Наконец-то я его нашла!»

Сидевший напротив Софи Доминик Беснеар, её близкий друг и бывший агент, от неожиданности чуть не поперхнулся.
- Ты о ком? Ламбер? Не-е-ет, этот парень давно кончился. Его никто не снимает, даже не думай делать на него ставку. Советую как друг - не бери его в свой фильм. Просто не бери, и всё.
Но Софи будто под гипнозом продолжала упорно бубнить себе под нос: «Это он, точно он. Наконец-то я его нашла!»
Беснеар резко затушил сигарету о кофейное блюдце и с напором заговорил:
- Софи, это твоя вторая режиссёрская работа. Первый фильм приняли так себе, хочешь и второй пустить под откос? Ты пришла за советом, так вот: в твоей картине два главных героя. Мужчина и женщина. И если в тебе я уверен на все сто, то в Ламбере - нет. Месье Кристофу Ламберу вот-вот стукнет полтинник. Он неважно выглядит, лицо испитое. А поредевшие волосы? Разве Софи не видит, что он красится? Зритель, уж пусть она поверит, точно не найдёт эту деталь сексуальной. Пик популярности Ламбера давно позади, теперь его имя помнят лишь те, что в глубокой древности тащился от «Горца» и «Тарзана». Сегодня он - тень… Снимается в мусоре, иногда что-то озвучивает…

Из довольно сердитой речи Беснеара явственно следовало: приглашать Ламбера на главную роль - значит завалить проект. Как же Софи грустно слышать подобное от своего близкого друга! Доминик был её агентом в течение многих лет; она безоговорочно доверяла его вкусу и тонкому чутью. Софи и сейчас не принимает решения, не посоветовавшись с ним. Вот и сегодня Марсо заглянула к нему на улочку Буа де Булонь, в продюсерский центр «Mon Voisin Productions», обклеенный старыми киноафишами, - у неё вот-вот начнутся съёмки мистического триллера «Пропавшая в Довиле», а главного героя всё ещё нет.
Доминик сидел в кресле, дымил как паровоз и, как всегда, активно жестикулируя, пичкал Софи указаниями. В её «хичкоковском» детективе угадывается любовная линия? Идея не нова. Полицейский, расследующий странное исчезновение знатной дамы, влюбляется в её призрак? Банально… Но если Софи планирует перенести часть действия в элегантное костюмированное ретро и намерена сама сыграть главную женскую роль, то зрители пойдут на это «безобразие» с закрытыми глазами. Только вот беда - неужели она, «лицо» легендарных бриллиантов от парижского дома «Chaumet» и, как уверяют журналисты, самая высокооплачиваемая звезда Франции, сможет убедить зрителей в том, что воспылала дикой страстью в какому-то несвежему дяденьке?

Зря Софи оправдывается… Вот уже полгода она безуспешно ищет актёра на главную роль в своём фильме. Лично проводила кастинг, но того самого внутреннего щелчка в душе так ни разу и не прозвучало. А сегодня Софи случайно бросила взгляд на старую киноафишу и…

…Французский портовый город Довиль… Мачты яхт, виллы и сады, белые песчаные пляжи, поля для гольфа… Съёмочная группа разместилась всего в ста метрах от моря, в уютной гостинице «Вилла Гардения». Софи же, предпочитающая уединение, поселилась отдельно, в отеле «Клозери».

- Не скучно завтракать в обществе старушек-миллионерш? - довольно бесцеремонно поинтересовался Ламбер в первое же утро съёмок. - Не громко ли они чавкают вставными челюстями? Не забывают ли их, упаси господи, в своих бутербродах?
В ответ Софи натянуто улыбнулась и предложила немедленно приступить к работе.
- Меня предупреждали, что вы очень строгая, - не унимался Ламбер. - А знаете, я всё равно буду стараться вас рассмешить!
Софи изумилась. Мужику пятьдесят, а ведёт себя словно мальчишка. Впрочем, как вскоре выяснилось, обезоруживающая непосредственность - отличительная черта Кристофа. Высоченный очкарик, нескладный и рассеянный, он комично размахивал длинными руками, то и дело обо всё спотыкался и по-детски шмыгал носом. «Просто будьте собой, это моя единственная режиссёрская установка», - втолковывала Софи Кристофу перед началом работы. Она даже позволила ему играть в собственной одежде - рубашке, которая торчала из-под свитера, джинсах и стоптанных башмаках. Ламбер оказался и впрямь идеальным героем для её истории - обычный потрёпанный жизнью дядька, которого преследует призрак женщины, исчезнувшей много лет назад. Между тем все в Довиле над ним смеялись: что за фантастическое преступление придумал этот спившийся полицейский? До Софи доходили слухи, что за её спиной Ламбер позволяет себе передразнивать её, копируя жесты, манеру говорить… Ей очень хотелось взглянуть на представление хотя бы одним глазком.
Совмещать два дела - быть режиссёром и актрисой в собственном фильме - дело бесконечно нервное. Софи то и дело срывалась на коллег и орала на площадке как карета «скорой помощи»: не так выставлен свет, не те пуговицы на платье, у женского парика слишком короткая чёлка, стёкла в очках такие тёмные, что она ничего не видит… Как-то в очередной раз отчитывая провинившихся, Софи вдруг осеклась на полуслове - сзади слышались приглушённые смешки. Резко обернувшись, она увидела, как Кристоф, нахлобучив её парик и повязав голову шёлковым платком, беззвучно разевает рот и грозно потрясает в воздухе кулаками. Действительно смешно… Группа замерла, ожидая очередной взбучки, но Софи лишь рассмеялась:
- Неужели я такая мымра? Вот гадость!
Смущённый Ламбер виновато стянул с себя парик:
- Ну, если только совсем чуть-чуть…

Открытие, что она влюбилась, ошеломило Софи и лишило сна. Она лежала на открытой веранде, уставившись в ночное небо, и думала, думала… Ей сорок лет, у неё двое детей, два развода и отвратительный характер, от которого самой приходится несладко. Как же случилось, что этот нелепый долговязый очкарик смог её очаровать?

С ним, казалось, у неё всё будет с чистого листа - ощущения, слова, эмоции… Скажем, она впервые общается с любимым на родном языке (оба её мужа были иностранцами), впервые не чувствует себя ущербной (и Анджей, и Джим отличались патологической властностью), впервые испытывает по отношению к мужчине почти материнские чувства. Софи хочется его защитить - он такой большой ребёнок! Шептать на ухо что-то вроде «заправь рубашку» или «у тебя носок сполз», и ей безумно приятно, что он с радостью готов подчиняться. Прежде ни один из её мужчин даже не представлял себя в такой роли! Почувствовать себя главной - какое же это упоительное чувство.

…Софи было восемнадцать, когда она безоглядно влюбилась в сорокачетырёхлетнего польского режиссёра Анджея Жулавского и чуть не сломала себе жизнь - ушла из дома, разорвала контракт с киностудией «Gaumont» (долгие годы потом она выплачивала неустойку в миллион франков) и уехала в Польшу. О, Софи помнит, как протекала её семейная жизнь - Анджей писал свои «гениальные» сценарии, а она его обслуживала - обстирывала, обглаживала, бегала на рынок… Удивительно, но именно в те годы Анджей посоветовал ей прочитать роман Анри Труайя о жёнах русских декабристов. Разве Софи не была такой же, как они?
Жулавский считал, что жена - его собственность, и она не должна жить какой-то другой, своей жизнью. Он выкрадывал письма, приходившие на имя Марсо, изменяя голос по телефону, прикидывался служанкой и отваживал всех, кто пытался дозвониться до жены. «Пани Зулавски нет дома. Плохо понимать вас. Её ноу хоум! Она уехать далеко-далеко. Никогда не вернётся Париж!» - отвечал он на корявом французском, хотя язык знал прекрасно.
Они гуляли по Варшаве, взявшись за руки, и однажды, увидев своё отражение в витрине, Софи испугалась: пожилая семейная пара! Сутулый седой мужичок с брюшком, а рядом - растрёпанная тётка в мешковатом пальто… И это она?! Как же ей тогда стало страшно! Во что она превратилась? Как могла так опуститься? Нет, Софи не готова к самоотверженной ссылке, к бесконечным походам на рынок, кипячению белья в облупившемся эмалированном тазике. Впрочем, может, она и заслужила такую жизнь? Разве сама не росла в похожих условиях? С чего же мечтать о лучшей доле? Её отец сменил множество профессий - от водителя-дальнобойщика до маляра, мать работала продавщицей в универмаге. Самой Софи было уготовано не менее «радостное» будущее, не прогуляй она однажды занятия ради кинопроб в молодёжную комедию «Бум», сделавшую её кинозвездой. Из-за постоянных съёмок школу пришлось бросить - Софи до сих пор стесняется, что пишет с ошибками… Конечно, интеллектуал Анджей вплотную взялся за её образование, но быт затягивал, и Софи всё чаще подумывала: «А стоит ли вообще продолжать карьеру? Да и вроде как незачем возвращаться во Францию». (Софи тогда и не догадывалась, что муж старательно создаёт вокруг неё вакуум).
Нет, она не держит зла на бывшего мужа. Жулавский долго прятал её под своим крылом, из-под которого она всё-таки ускользнула. С Анджеем она была закомлексованным, молчаливым существом… Это сейчас Софи прослыла стервой и истеричкой, «железной леди», диктующей свою волю режиссёрам и продюсерам. Сегодня от той отразившейся в витрине замученной тётки в мешковатом пальто не осталось и следа.
Странно, почему же, уйдя от властного Анджея, Софи угодила в ту же ловушку и связалась с Джимом?

А вот Кристоф сразу же уступил ей место ведущей, смирившись с ролью «нерасторопного малыша», за которым надо постоянно присматривать.

Все жёны Ламбера - Дайан Лейн, Джеймиз Хафт и Софи Демаре - были дамами с характером. «Вот такой я дурак, мне нужен поводырь», - разводил руками Ламбер. Хотя позже всё-таки признался: женщинам нельзя давать слишком много власти - они садятся на голову, а потом безжалостно бросают…

«Мои жёны не хотели со мной возиться. Особенно когда я остро нуждался в поддержке, кочевал из одной клиники в другую. Они были актрисами, делали карьеру, и в их планы не входило постоянно спасать пьющего мужа. Впрочем, я их не осуждаю, неудачников никто не любит», - говорил он Софи, вспоминая о том времени, когда лечился от алкогольной зависимости.

Кристоф, который всегда безропотно подчинялся женской воле, знал, что за глаза друзья называют его размазнёй и подкаблучником. Возможно, они правы: ему нравилось ощущать себя вторым, нравилось быть ведомым, а может быть, просто чувствовать любовь, заботу о себе.

…Его отец служил дипломатом в ООН и был по натуре человеком жестким. Если его не устаивала домашняя стряпня, он мог запросто отчитать жену и отказаться от ужина. Раздражал его и сын - вялый, заторможенный, так на него не похожий.
- Проснись! - кричал на Кристофа отец. - Жизнь кипит, бурлит, а ты всё спишь! Даже ходишь как лунатик.
Пытаясь побороть мягкотелость отпрыска, отец записал его в армию (оттуда Кристоф довольно быстро уволился), а затем пристроил мальчиком на побегушках в крупный биржевой концерн (Кристоф и там не задержался).

- Не делай поблажек своей лени, не то жизнь тебя сломает, - наставлял отец.

Кристофер не раз наблюдал, как мать, стараясь угодить отцу, по сто раз перетирала дочиста вымытую посуду и проверяла, всё ли куплено в магазине по его списку. Не тогда ли он дал себе зарок, что никогда и ни за что не превратится в подобного педантичного монстра? Своих женщин Ламбер мечтал носить на руках. И, хотя он, как и мать, предпочитал отмалчиваться, в душе близорукого долговязого юноши кипели страсти. Он смиренно сносил домашние скандалы, дурные отзывы из школ и колледжей. Волю подавленным чувствам Кристоф давал только в школьной самодеятельности, а затем в Парижской консерватории драматического искусства. Удивительно, но в кино его недостатки чудесным образом превратились в достоинства - он и в джунглях выживал, и врагам головы рубил, даже был безжалостным «Сицилийцем» из криминального клана. Но актёрская слава Ламбера оказалась недолговечной. Скоро он сошёл с дистанции, его картины одна за другой проваливались в прокате, и все эпитеты рядом с его именем употреблялись исключительно с приставкой «экс». Ламбер, трезво оценив свои перспективы, решил посвятить себя более земным делам - занялся виноделием и производством минеральной воды, стал владельцем нескольких ночных клубов и ресторанов в Буэнос-Айресе. Своё последнее приобретение - отель в Гондурасе - он назвал в честь любимой дочери Элеонор.

Семейная жизнь Кристофа, как и кинокарьера, не получила счастливого «Оскара»: голливудская звезда Дайан Лейн ушла от него к актёру Тимоти Хаттону, юная Джеймиз Хафт - к такому же юному манекенщику, а Софи Демаре Кристоф сам покинул ради другой Софи…

Марсо не могла смотреть на Ламбера без смеха: рубашки вечно в пятнах, очки сползают на нос…
- Не представляешь, чего я только не придумывал! - жаловался Кристоф. - И резинкой дужки за уши цеплял, и тесёмку привязывал - ничего не помогает! Они всё равно упорно сползают на кончик носа!

При всей своей безалаберности, которая Софи была так хорошо знакома по собственным детям, Кристоф умудрялся быть на редкость обходительным любовником - старомодно галантным. Каждое утро на рассвете он мчался на городской рынок, чтобы купить лилии - любимые цветы Софи. Цветочница вряд ли признавала во взъерошенном очкарике, одетом в шорты и футболку, «того самого Горца», но её так трогало желание улыбчивого незнакомца подарить своей даме самые свежие цветы из её сада, что она выбирала для него лучшие лилии.
Стараниями Кристофа лилиями был заставлен весь номер Софи в отеле «Клозери». Как-то на пляже, когда она посетовала, что «романтическую прогулку на закате портят острые камешки, впивающиеся в пятки», Кристоф тут же подхватил Софи на руки и понёс вдоль берега. Она уткнулась в его грудь и молчала - говорить ничего не хотелось. А вот Кристоф не удержался: «Со стороны я, наверное, похож на Кинг-Конга, который сжал в бо-о-ольшущей лапе свою любимую Энн».
Тем временем работа над «Пропавшей в Довиле» шла полным ходом. Софи не ошиблась в выборе - Кристоф играл замечательно, даже несмотря на то, что утратил былой лоск и стать.

Как-то Кристоф, смущаясь, поинтересовался, не поможет ли Софи купить ему новый свитер: «Знаешь, у меня очень длинные руки, поэтому трудно подобрать что-то сносное!» В магазине они насмешили решительно всех, кто стал случайным свидетелем примерок. Один свитер выглядел на Кристофе как смирительная рубашка, у другого оказались слишком короткие рукава…
«Мне проще самой взяться за спицы!» - воскликнула Софи после двух часов безрезультатных попыток остановить на чём-то свой выбор.

…Когда-то давным-давно её гардеробом занимался Анджей. Он сам покупал Софи платья, туфли, даже нижнее бельё, ни разу не справившись, по вкусу ли эти вещи Софи. Анджею нравилось контролировать свою «декабристку».

Пару дней назад, когда Кристоф затащил Софи в пиццерию и она, наплевав на фигуру, с аппетитом смолотила три куска «Маргариты», Марсо вдруг поняла, как же счастлива! Кристоф смотрел на неё совершенно пьяными от любви глазами, целовал и гладил кончиками пальцев её щёки и волосы. А она всё напоминала себе: ты сама, сама его выбрала!

Прежде мужчины всегда выбирали её, а она лишь подчинялась. Сначала Анджей, потом Джим… С американским продюсером Джимом Лемли она познакомилась на съёмках «Анны Карениной».
Положив глаз на очаровательную француженку, Джин, прекрасно зная, что она замужем, всё равно не давал ей проходу: «Софи, ты так сексуальна. Посмотри на своё тело! Думаешь, я поверю, что тебе, которую желают все мужчины, нравится ложиться в постель со стариком, которому под семьдесят?
В конце концов, под мощным напором Лемли её баррикады пали.

Анджей в те времена часто болел и отказывался переезжать во Францию, предпочитая отсиживаться в Варшаве. Супруги виделись на чаще двух-трёх раз в году, когда Софи приезжала к нему на каникулы и привозила маленького Венсана. Их брак давно стал фикцией…
Как же Софи потом себя изводила, именуя свои измены мужу слабостью, низким предательством, как угодно… но уйти от Анджея по-прежнему не решалась. Всё-таки они прожили вместе семнадцать лет… Только влюблённость в Джима и неожиданная беременность подтолкнули Софи к разрыву.
Позже Жулавский напишет две книги воспоминаний о потерянной любви. В первой из них, под названием «О ней», есть такие строки: «Не было дня, чтобы я не боялся такой развязки. Её отчаянная юность, её красота и свежесть были моими убийцами. Я всегда знал, что наступит день, когда кто-то придёт и заберёт её. Белозубый, наглый, молодой. И я не смогу её удержать. Никогда не забуду, как она скривила нос, когда однажды унюхала запах сердечных капель в моём кабинете. В то мгновение я понял, что вскоре потеряю её навсегда…»

Софи родила Джиму дочку Жюльетт и, будто повинуясь привычному инстинкту жены декабриста, о котором писал её любимый Анри Труайя, покинула Францию и обосновалась в Лос-Анджелесе.
Джим, как и Анджей, вникал во все её дела, а нанятый им агент без ведома Софи подбирал ей сценарии, просматривал контракты и предлагал актрису режиссёрам. Когда Лемли узнал, что Софи решила вернуться во Францию и заняться режиссурой, он запретил жене брать с собой дочь и язвительно заметил:
- Надо быть сумасшедшей, чтобы бросать карьеру в Голливуде!
Ещё он заявил, что не удивится, если через пару недель Софи вернётся обратно.

Но она не вернулась… Сегодня она снимает кино и безумно влюблена в Кристофа Ламбера! Неожиданные для Джима новости. Впрочем, когда Софи призналась, что у неё появился другой мужчина, Джим отреагировал по-американски деловито:
- Я составлю бумаги и договорюсь с адвокатами. Тебе не придётся беспокоиться.
Даже уйти самостоятельно муж ей не позволил… Просто смешно, честное слово… Но почему же сегодня она так уверена в своих чувствах? Не потому ли, что Кристоф подарил ей возможность ощутить себя свободной?
И ведь какое странное совпадение: вчера позвонил режиссёр Ален Монн и предложил ей сняться вместе с Кристофом в мелодраме «Мужчина у изголовья». Софи до сих пор слышит срывающийся от волнения голос Монна:
- Ваша героиня, Софи, если вы согласитесь, конечно, женщина в прошлом волевая, сильная. Но судьба дала ей под дых, скрутила. И оказавшись беспомощной, несчастной, всеми покинутой, она остаётся наедине с сиделкой - мужчиной. А он - я вижу в этой роли только Кристофа - неудачник, бывший боксёр, спившийся тип, каким-то чудом возвращает её к жизни… Позвольте хотя бы прислать вам сценарий.
- Не надо, - коротко ответила Софи. - Мы согласны. Оба.

Ронни РОКЕТТ, "Караван историй", № 6 (144), июнь, 2010

                                    Contact e-mail- mauru@inbox.ru