Main
Главная
News
Новости сайта
Biography
Биография
Face to face
Лицом к лицу
Filmography
Фильмография
Wallpapers
Обои для рабочего стола
Screenshots - movies
Скриншоты из фильмов
Screenshots - Interviews, Reclame, Show, Making of...
Скриншоты из телепередач и фильмов о съёмках
Pressa
Пресса
Video
Видео
Links
Ссылки
GuestBook
Гостевая книга

Кристоф Ламбер: «Я остаюсь на земле»

С «Сицилийцем» французский соблазнитель номер 1 становится мировой звездой в 30 лет.

Париж. Номер в отеле около Елисейских полей. Кристоф господствует над крышами столицы. «Я - не человек места, я - бродяга мира, - говорит он. - Я живу между Женевой, Нью-Йорком и Парижем».

Снимаясь в «Сицилийце» Майкла Чимино, Кристоф Ламбер входит в клуб международных звёзд. Редчайший факт для французского актёра. Гражданин мира, Кристоф постоянно разъезжает. Наши репортёры гонялись за ним в течение нескольких дней.



- Как вы полагаете, ваш талант соответствует вашей славе?

- Нет. Есть люди, намного способнее, чем я. Почему я, а не он? Я не могу ответить. Это не зависит от меня. Я полагаю, что талант пропорционален страсти, которую вкладываешь в профессию или в свою жизнь. Вот Депардье и Денёв - явления. У них есть размах мечты.

- Получается, что для вас тип, который жил как мелкий мещанин, не может иметь тот же талант, как тот, кто не пользовался излишествами?

- Я не осуждаю образы жизни людей. Что имеет большое значение - то, как мы принимаем свою жизнь. Я отказываюсь просчитывать своё будущее. Жизнь - это явление сиюминутное, это то, что мы хотим сделать сейчас. Я люблю курить, и я курю. Я обожаю скорость, и я давлю на педали. Возможно, однажды я заплачу за это. Я - фаталист! Что бы ни сделал, однажды это ломается.

- Это - политика сжигания мостов.

- Я предпочитаю это, чем строить планы, каким стану в шестьдесят лет. Я не могу организовываться. Я этого не хотел никогда.

- Давайте теперь возвратимся к явлению «Ламберт». Вы осознаёте, что стали продуктом потребления?

- Абсолютно. И мне совсем не стыдно за это. Если люди хотят этим пользоваться, они этим пользуются. Точно так же, как мне принадлежит право решать, использую я тот или иной продукт или нет.

- Мальро говорил: «Кино - массовое искусство, а массы любят миф».

- Я не смогу никогда думать о себе, как о мифе. Я не являюсь кем-то исключительным и редким. Сейчас я имею шанс нравиться, но как долго это продлится?..

- Если я правильно понимаю, вы предпочли бы быть героем ваших фильмов больше, чем самим собой?

- Абсолютно верно. Именно за это я люблю кино. Потому что оно позволяет мне прожить такую жизнь, какую я мечтал бы прожить и стать тем, кем я мечтал бы быть. Когда я читаю, что я - соблазнитель, это меня смешит. Я совсем не такой, как люди думают обо мне. Но надо им позволить мечтать. Это - цель кино, журналов. Я ничем не отличаюсь от остального мира, я покупаю газеты, и я предаюсь мечтаниям на Таити.

- Вы уже узнали что-то о больших страданиях?

- Я не знаю. До какой-то грани, я на это надеюсь. Взамен, я уже был очень счастлив, но любопытно то, что я могу хуже сыграть это в кино. Счастье - это может длиться доли секунды. Это очень мимолётное ощущение. А страдание, напротив, делает человека большим и щедрым. На экране или в жизни, это всё равно.

- В каком возрасте вы стали взрослым?

- В двенадцать лет. До двенадцати лет я был растерянным, тоскливым, робким. В возрасте двенадцати лет во мне произошёл как будто взрыв. Я сказал себе: «Пора начать жить так, как я хочу, или я взорвусь». И я решил делать то, что я хочу. Я никогда не любил учреждения, установленные правила… То, что мне нравилось, прежде всего, так это жить с моими друзьями. Именно из-за них я записался однажды в Консерваторию, но из четырёх друзей, с кем я туда поступал, был выбран я один! Но я чуть не отказался от учёбы, потому что боялся их потерять. У меня всегда были мои друзья детства. Сегодня они - банкир, агент по продаже недвижимости, адвокат, но они совсем не изменились. Я также. Они являются частью моей жизни.

- Я часто хотел говорить с вами о вашем детстве, но, когда поднимается эта тема, вы ведёте себя так, словно поражены амнезией.

- Моя первая печаль любви, мой безудержный смех на скамьях школы - как об этом рассказывать? Я не хочу ни с кем разделять свои воспоминания. Мне, действительно, нужно, чтобы я хранил что-то для себя…

- Чем занимаются ваши родители?

- Мой отец был дипломатом ООН, прежде чем основывать с другом панафриканский Институт для Развития. Что касается моей матери, она долго следовала за ним, потом возобновила занятия психологией, чтобы работать с умственно отсталыми детьми.

- Какой они видели вашу жизнь?

- Они хотели, чтобы я учился в Политехническом. Я оставил Женеву в 18 лет. Чтобы доставить удовольствие моему отцу, я пошёл работать в банк Сити в Лондоне. Когда я им сообщил, что хотел бы быть актёром, у них была прекрасная реакция. Они мне не только не помешали в этом деле, но они мне дали деньги на жизнь. Я выгрузился в Париже, полагая, что там ожидают только меня. Я не буду говорить о своём разочаровании!

- Как вы выдерживали удары?

- Так, как мог. Не нужно самообольщаться. Тревоги актёров - те же, что тревоги всего мира. И также принимаешь удары на себя. Давайте скажем, что я их выдерживаю теперь лучше, чем раньше. Я менее разочарован изменами, чем прежде. Я восхищаюсь теми, кто цепляется за эту профессию в течение двадцати пяти лет, так и не добившись ничего. Мне не пришлось этого делать. К счастью. Потому что я не знаю, хватило ли бы у меня на это мужества.

- Когда вы получали Сезара, вы его посвятили вашему брату. Вы не говорите о нём никогда.

- Это правда. Но он очень значимый человек в моей жизни. Именно ему я хотел это посвятить. И это - всё.

- Давайте вернёмся к вашей карьере. Возможно, вы сегодня единственный французский актёр с Депардье, который добился международного признания. Я полагаю, что то, что у вас есть, помимо прочего, это умение хорошо управлять своей карьерой.

- Это не руководит карьерой. Я не пытаюсь любой ценой становиться международной звездой. Мой шанс состоит в том, что я могу прочитать режиссёрские сценарии на английском языке. Это расширяет возможности моего выбора. И это - всё. Кино - это мечты на широком экране. Сублимировать жизнь и не понижать её. Псевдо интеллигенты, которые пытаются объяснять мне, как бриться утром, или как держать свой атташе-кейс, это мне надоедает, я не хочу увидеть на экране то, за чем я следую в жизни.

- В таком случае, если это не ради карьеры, почему вы находитесь в постоянном движении? У вас есть сторона коммивояжёра, неспособного оставаться более десяти дней в одном и том же городе.

- Я не хочу меняться. Я обожаю самолёты, отели. Я люблю возвращаться очень поздно вечером и видеть свет везде… Вот уже два года, как я имею тот же багаж, ту же одежду. Я люблю, чтобы обо мне позаботились. Я не хочу, чтобы материальные вещи одержали верх над моей жизнью. Я хочу пользоваться вещами, не завися от них. Не обладать, но и не нуждаться. Продолжать жить как человек, свободный от телевизоров или стиральных машин. Я не испытываю чувства вины из-за своих предпочтений. Я сполна пользуюсь всем, что даёт мне жизнь, потому что, возможно, через десять лет я уже не смогу делать это.

- Но жизнь вас догоняет. Не полагаете ли вы, несмотря ни на что, что однажды столкнётесь с настоящим выбором в вашей профессии или даже в вашей личной жизни? Удары грома - это не предусмотрено в календарях…

- Это со мной уже случалось. Но я заставил себя расстаться. Небо сделало выбор за меня! Что бы вы хотели, чтобы я сделал? Чтобы я ползал на коленях перед ней? Нет. Я горько плакал, но я продолжил идти своим путём.

- А если бы это происходило сегодня?

- Возможно, именно сейчас это и происходит. Готов ли я делать концессии? Я об этом ничего не знаю. В любом случае, женщины сильнее, чем мы. Мы думаем, что мы обладаем ими, но именно они обладают нами.

- Вы - совершенный антигерой. Несмотря на то, что стали символом для целого поколения. Вы чувствуете себя ответственным за это?

- Для меня задача актёра состоит в том, что быть настоящим, чтобы верить тому, что он делает. И это - всё.

- Давайте поговорим о политике. Если бы в течение президентской компании политический деятель попросил бы у вас поддержку, согласились бы вы?

- Нет. Некоторые из них вызывают моё восхищение, но вне их политического контекста.

- Кто, например?

- Я никогда не называю имён.

- Скрываетесь. Боитесь чего-то?

- Я не люблю за спиной человека приклеивать к нему этикетки. Некоторые политики интереснее, чем другие, но только в человеческом плане. Я не сужу, лучше ли их политика, чем политика соседа. Для меня это одно и то же.

- В чём вы их упрекаете?

- Большинство из них пользуются властью для личных целей, тогда как они должны думать об обществе. Я полагаю, что мы больше учимся жизни, путешествуя, чем, усаживаясь в кресло возле телевизора, где идут политические дебаты.

- Всё же существуют вещи, которые вас трогают больше, чем другие, или нет?

- Апартеид, СПИД, мысли о том, что всегда есть люди, которые умирают от рака.

- Какую цель преследуете вы в своей жизни?

- Жить в настоящий момент. Не говорить, что раньше было лучше. Продолжать, потому что дорога передо мной совсем пустая… Иногда бывают бури с сильными молниями, но за тучами всегда есть солнце.

Дани ЖЮКО, «Пари Матч», 30 октября 1987 года (Перевод Виктории ГОРОДЕЦКОЙ, автора сайта)

                                    Contact e-mail- mauru@inbox.ru